Воспоминания о Викторе Цое |
|
Отрывки из воспоминаний Бориса Гребенщикова, Саши Титова, Артемий Троицкий и К.Кинчева о Викторе Цое.....Отрывки из воспоминаний Бориса Гребенщикова о Викторе.
"Познакомились мы, как известно, в электричке, когда ехали с какого-то моего концерта в Петергофе, где теперь находится Ленинградский университет. Судя потому, что я ехал один, там был сольный концерт. И они подсели ко мне - Витька и Рыба, то есть Леша Рыбин. Кстати и гитара оказалась, и Витька спел пару песен. А когда слышишь правильную и нужную песню всегда есть такая дрожь первооткрывателя, который нашел драгоценный камень или амфору Бог знает какого века - вот у меня тогда было тоже самое. Он спел две песни. Одна из них была никакой, но показывала, что человек знает, как обращатся с песней, а вторая была "Мои друзья". И она меня абсолютно сбила с нарезки. Это была уже песня, это было настоящее. Когда через молоденького парня, его голосом проступает столь грандиозная штука - это всегда чудо. Такое со мной случалось очень редко, и эти радостные моменты в жизни я помню и ценю."
"Вообще, как мне кажется, КИНО у нас в России, пожалуй, единственная группа из тех, что я видел, которая была деиствительно группой в настоящем понимании этого слова. То есть люди, вместе делающие одно и тоже дело и держащиеся эстетики того, что они делают на сцене, и в жизни. Состав был совершенно блестящий: и Каcпарян, и Густав - все в точку. С Тихомировым сложнее. Я его мало знаю, он очень милый человек, но, по-моему, полностью к этому миропониманию не принадлежал."
Б.Гребенщиков
Отрывки из воспоминаний Саши Титова о Цое.
"Витька меня всегда поражал. Он был человеком абсолютно неброским, не умеющим себя подать, даже стеснительным в компании. У меня до сих пор такое чувство, будто я не знаю о нём и половины. Есть такие люди - когда с ними начинаешь знакомиться и что-то в них приоткрывается, то ты видишь, что вообще их раньше не понимал. Общаясь с Витькой, я постоянно убеждался в таинственности его натуры." "Витька был уникальный человек, потому что в общении с ним никогда не проскальзывалите мысли, которые вдруг появлялись в его песнях. В общении все было гораздо проще, на уровне быта. Это всегда очень интересный и таинственный знак. Думаю, у некоторых людей есть сильный механизм защиты, и они постоянно контролируют творчекий выброс. Во всяком случае собственно о творчесве мы не говорили никогда."
А.Титов
Артемий Троицкий о группе "КИНО"
"Группа крови - шестой по счету (если считать полноценным альбомом запись Цоя-Каспаряна, известную под названием "46") альбом "Кино". Работа над ним началась еще в октябре 1986 года, когда американская энтузиастка Джоанна Стингрей привезла в Ленинград домашнюю четырех- канальную порта-студию "Ямаха МТ 44". Испортный прибор был установлен на квартире ударника "Кино" Георгия "Густава" Гурьянова, где вся группа в то время тусовалась, репетировала, рисовала картины и - время от времени - слушала и записывала новые песни. Помимо классического квартета Цоя, в записи принимал участие клавишник Артур Сингле (синтезатор "Профем-2000"). Аранжировки, в том числе и клавишные, придумывались, в основном, Каспаряном и Густавом под общим наблюдением автора песен - Цоя. Звукорежиссуру осуществляли все вместе. Так что, можно сказать, что продюссером альбома выступила вся группа "Кино". Предварительный вариант записи был готов весной 1987-го. Летом, на студии Алексея Вишни, четырехканальную запись свели, добавив реверберации и прочих спецэффектов, в окончательный стерео-вариант. Достояниес музыкальной общественности "Группа крови" стала осенью 1987 года. Фактически, на альбоме представлены две программы "Кино": собственно "Группа крови" (заглавная песня, "Война", "Спокойная ночь", "Мама...", "Бошетунмай", "Легенда") и песни конца 85-го, начала 86-го годов, которые отдельно и вовремя записать не удалось ("В наших глазах", "Прохожий", "Дальше действовать будем мы" и др.). Часть номеров из старой программы, в частности хит "Мы ждем перемен", в альбом не вошли. "Перемены" неожиданно получили некий спекулятивно-политический резонанс, который Цою пришелся не по душе. По мнению многих (в том числе и некоторых участников группы), "Группа крови" - самый удачный альбом "Кино". Связано это в первую очередь с тем, что работа над записью шла в абсолютно естественных, ненапряженных условиях. Было время подумать, проиграть различные варианты, не чувствуя себя скованными временным режимом, волей звукорежиссеров и прочими стрессами студийной рутины. "Группа крови" - первая по-настоящему мощная, зрелая работа "Кино"; в то же время, она в полной мере сохраняет бескомпромиссный, анархический дух питерского андеграунда. В 1989 году альбом "Группа крови" был выпущен в США (фирма "Голдкастл", с подачи Джоанны Стингрей) и произвел отличное впечатление на тамошних критиков. В частности, ведущий американский рок-эксперт Роберт Кристгау в своей колонке в "Виледж Войс" поставил пластинке максимальный балл, оценив ее, таким образом, выше, чем вышедшие примерно в то же время "Radio Silence" Бориса Гребенщикова, "Звуки Му" и "Парк Горького".
Расположением песен внутри альбомов всегда занимался Цой. Он же давал альбомам названия. Поскольку последняя пластинка группы "Кино" вышла в свет уже после смерти своего лидера, названия у нее нет. В народе ее обычно называют "Черный альбом" - в соответствии с оформлением. История создания пластинки такова. После долгих интенсивных гастролей, в начале июля 1990 года Цой и Каспарян, взяв гитары и порта-студию, уединились на даче в Юрмале. Они отдыхали от стадионных концертов и одновременно записывали черновик нового альбома. По словам Каспаряна, работа шла довольно туго: за все время целиком была записана и инструментирована единственная песня - "Красно-желтые дни". Все остальное, что записалось - это сам Цой, поющий под акустическую гитару новые песни. Предполагалось, что альбом будет записываться на большой профессиональной студии ("Мосфильм" или "Ленфильм"), а сведение состоится в Париже (где уже был удачно сведен предыдущий диск "Кино" - сборник "Последний герой"). Однако все вышло не так. 15 августа Цой погиб. Запись осталась. В октябре-ноябре 1990 года в Москве на студии "Видеофильм" Каспарян и Тихомиров реставрировали четырехканальную запись с голосом и ритм-гитарой Цоя, аранжировали новые песни, наложили партии других инструментов и смикшировали запись. Все инструментировки они придумывали фактически вдвоем, ударник Густав участия в работе не принимал. Процесс "воссоздания" последнего альбома Цоя и "Кино" был невероятно тяжелым и нервным. С одной стороны, груз трагических обстоятельств и ответственность перед погибшим другом. С другой - чисто профессиональные и технические проблемы, связанные с необходимостью создания полноценной фонограммы на основе, фактически, "домашней" записи. Кроме того, сильнейшее давление оказывалось извне: миллионы поклонников знали о существовании "выжившей" записи и ожидали ее с растущим нетерпением. Относительно конечного результата мнения двух музыкантов "Кино" расходятся. Каспарян считает, что будь у них больше времени на работу, можно было бы сделать альбом интереснее. Тихомиров уверен, что в сложившихся обстоятельствах они сделали максимум возможного. Так или иначе в декабре 90-го года "Черный альбом" был представлен публике. (Первое прослушивание прошло в Ленинградском Рок-Клубе). По материалу - и музыкальному, и поэтическому - это, возможно, лучший альбом "Кино"... Достойная последняя глава реальной легенды Цоя.
А.Троицкий
Воспоминания К.Кинчева
... Я его песни слышал задолго до знакомства. Альбом "45" мне очень нравился, хотя в ту пору я больше всех ЗООПАРК любил. А познакомились мы, вернее, выпили вместе в первый раз, на четвертом рок-клубовском фестивале в ДК "Невский". У меня тогда билета не было, и он предложил пройти по его билету. Мы написали на нем "на 2 лица" и прошли. Уже не помню, кто тогда играл. После концерта поехали к кому-то в гости, там выпили, песни попели. Ближе стали общаться, когда он в Москву перебрался. Цой в Москве очень замкнуто жил, и я чувствовал, что для него я там как глоток воздуха был. Когда ни позвоню ему, он сразу - раз! - и приезжает. Но мы и в Москве так же общались: приедет он, выпьем и песни друг другу поем. Ну и говорили, конечно, как есть. Последняя песня, которую он мне показал, про атамана - она мне очень понравилась. Что-то: "... не промахнись, атаман, не заряди холостым" - вот такая. Витька, по-моему, так ее никуда и не включил. Ему Каспарян напел, что эта песня на АЛИСУ похожа, вот он ее и отставил. Он мне тоже тогда с сомнением о ней говорил: "Такая вот песня получилась, на твои похожа". Но ничего там и близко не было. Цой в тот раз еще "Застоялся мой поезд в депо" пел. В последнее время его деньги очень интересовали. Английский он усиленно учил и меня агитировал, а потом увлекся автоспортом. Но меня такие вещи как-то не увлекают. А вот песни Витькины на меня влияли. Потому что он споет хорошую, и сразу внутриначинает свербить - надо и мне не хуже написать. Правда, на меня Шевчук так же действует. И Ревякин. Мне кажется, я на него тоже как-то влиял. Даже в его манере держаться на сцене в последнее время я зачастую себя узнавал. И в песнях иногда проглядывало. Вообще он относился ко мне с большим интересом, ну и я, соответственно, к нему. Тут у нас все нормально было. С остальными "киношниками" было хуже. То есть Тихомирова-то я люблю и к Юрику неплохо отношусь, а Густава терпеть не могу и всю их тусовку некрофилов вонючих. Все это порожняк, пустышки. "Новые дикие" эти - козлы "ассовские". Один там нормальный человек - Котельников, только пьет очень много. А Витька к Густаву прислушивался, потому что считал его очень образованным, и нтеллигентным, умными чувствующим моду. Цою это очень важно было - знать, что модно в данный момент. Он еще в восемьдесят пятом году мне с гордостью заявлял, что они, мол, самая модная группа. Не хочу сказать плохо, но конъюнктуру Цой очень чувствовал. Все, что модно, он отслушивал, отслеживал и анализировал. ЛАСКОВЫЙ МАЙ в моде - значит, надо что-то и оттуда взять. Это все от Густава шло, его прибабахи. Мне до сих пор это кажется странным, но Густав для Витьки был непререкаемым авторитетом. Я сколько раз ему говорил: "Что ты говном всяким себя окружил - Африка этот, Густав..." Куда там! Густав!.. Мы хоть и снялись оба в фильмах, но о кино мало разговаривали. Мне-то надолго хватило, а Цой к этому относился с энтузиазмом. Он хотел быть как Брюс Ли - кумир его. Они с Рашидом следующий фильм думали в Америке снимать, сценарий уже был написан. "Игла"-то мне понравилась. С Рашидом у него нормально все было: хорошая съемочная группа, все свои. Рашик умеет это делать, он приятный мужик, со своими, правда, фишками. Была у него идея всех известных рок-музыкантов собрать в одном фильме. Что-то по русской классике. Цой Базарова должен был
играть, я - еще кого-то, Гаркуша... Я помню, мы как-то у Липницкого встретились. Я еще на "квартирник" должен был поехать. И тут Цой пришел, и я так обрадовался, что "квартирник" свой задвинул - хотя неудобно, конечно, перед людьми потом было. Мы все вместе поехали на дачу, где продолжали выпивать, и он мне там говорил, что он все рассчитал: сейчас они на какое-то время пропали, затихарились, а потом у него выйдет фильм и пойдет совершенно ломовой подъем. Все будет круто. Это еще перед "Иглой" было. И, в общем, правильно рассчитал. Вообще Цой пафос любил. Он чувствовал себя звездой и старался этому соответствовать. Ездил только на машине с затемненными стеклами. Не удивлюсь, если у него и телохранители были. Не помню, в Красноярске или Новосибирске он заявил: "Я на сцену не выйду - зал неполный". Так в зале такое началось, что их там чуть не убили. Заносило его, это точно. Может, потом и прошло бы... Потом у них Юрик Айзеншпис появился, у которого все схвачено. Казалось бы, только человек освободился - нет, опять надо... Но менеджер-то он хороший, другое дело - какой человек. Мне Цой в последнее время с гордостью говорил: "Мы сейчас восемьдесят семь концертов зарядили!" - "Ну, - говорю, - ты что, все деньги заработать хочешь?" - "А что? Пока можно зарабатывать - надо зарабатывать!" Но Айзеншпис-то вообще труба, он и сейчас продолжает с Витьки деньги стричь. Ко мне недавно журналист из "Аргументов и фактов" приезжал и рассказывал такую историю. Делает он материал о Цое, и вдруг звонит ему Разин из ЛАСКОВОГО МАЯ и сообщает: "Мы как-то с Цоем минут сорок говорили - очень ему ЛАСКОВЫЙ МАЙ нравился. Включи это в свой материал". Он посмеялся, конечно, а тут Айзеншпис звонит: "Нельзя ли тут о Разине включить в статью?" Видно, Разин дал ему много зеленых на поездку в Америку. У Айзеншписа такое в порядке вещей было. Не знаю, как Витька с ним уживался, даже доволен был. Все говорил: "Ну, крутой какой менеджер!" Только высасывал он их здорово. Вот странное дело, мне иногда даже такие письма приходят, где обвиняют АЛИСУ в смерти Цоя. Просто шиза. "Киношники" и "алисоманы" в Питере враждуют. Странно... Уж на кого меньше всего думал, так это на Цоя. Когда сообщили о его смерти - даже не поверил. Мы тогда в Евпатории были, в футбол играли... Он ушел достойно, я так считаю. Жил красиво, умер красиво. Последний герой. Друзья, которые умирают, они после себя оставляют черные дыры: ощущается очень сильная нехватка, энергетическая пустота. При жизни их ты можешь этого не чувствовать и не ценить. У меня так с Башлачевым было, а теперь с Цоем то же самое. Даже чисто эгоистический интерес - посидеть с ним на кухне, забухать, попеть - а его уже нет...  |
Балов: 1 | Комментариев: 5 | Просмотров:37 | 28 ноябырь 2006 15:07 |
 |
Написать комментирий
|
Кино
Друзья:пока никто не разместился
|
Статью
Фотографию
Песню текст
GTP
Аудио запись
Krasya
